БАЙКИ ДЛЯ ЧТЕНИЯ В ОФИСЕ И ТРАНСПОРТЕ 2
(Забавные истории из жизни автора и его знакомых)
Внимание! В тексте встречается нормативная лексика и откровенное описание сцен несексуального характера!
ГОСТЕПРИИМСТВО
Студенческие годы. Родители на даче. У меня гости. В комнате, как в автобусе в час-пик. Сидим, пьем. В меню водка и свежие помидоры. И водки и помидоров или помидор в избытке.
Звонок в дверь. Пришел брат Димы вернуть магнитофонные бобины. Открывать идет Аня. Во-первых, она сидела с краю; а во-вторых, и это главное, еще сохранила способность передвигаться в пространстве, не опираясь на руки.
-Пап (мое прозвище), это к тебе, - кричит она, открыв дверь.
Видя, что места в комнате больше нет, я отвечаю:
-Гони их на хуй!
-Он бобины принес.
-Возьми бобины, и гони их на хуй!
КНИГА УЧЕТА ПОСЕТИТЕЛЕЙ
Узнав, что родители собираются делать в квартире ремонт, я раздал друзьям фломастеры и разрешил разрисовать стены, как им угодно. Получилось прикольно. Когда же места на стенах не осталось, мы изобрели «Книгу учета посетителей», куда мои гости могли записывать все, что им вздумается. Вот пара выдержек из этой книги:
Филсофский трактат о гении Ленина.
-Ленин гений? – Спросили розового пса, сидящего в желтой луже.
-Владимир Ильич? – Спросил пес, слегка раздраженно и может быть уязвленно. Он почесал за ухом мокрой, желто-дерьмовой лапой и по-собачьи прищурился.
-Ну как же, бывали…сь, видели, знаем…У, козлы! – проворчал он на зажравшихся и зажравших его блох, - Ленин, говорите вы, а что вы можете о нем знать? Вы, двуногие? – Он покосился на пробегающую мимо сучку.
-Вы кричите: «Ленин – вошь пролетариата». Какой же он вошь пролетариата? – сказал пес, лихо покончив с блохой, - Вошь, она толстая, круглая и много жрет. Ну в общем то…А он? Ну посмотрите на его лицо…А пролетариат, которого, как вы говорите, он любит.
Пес сглотнул слюну.
-Да, любит. И мне иногда то крылышко, то лапку перекинет. Только называл он это дело курятиной, а не пролетариатом. Ну конечно пролетариат…Слышь ты, очкатый, дай хлеба! Ах да, о чем это я? А, о Ленине. Ну вот, приходишь ты в мясную лавку, а там на полках сплошной пролетариат, разве только морская капуста затешется, мать ее так. А Ленин…Пиво чешское с ветчиной…Не дурак был пожрать, да и мне перепадало, - он опять зачухался и сглотнул слюну, - Все…
…..
Ночная пезнь Товарыча
«Даже конкубинат развращен браком».
(Ф. Ницше)
Настал теплый, после дневного дождя, июньский вечер. Небо блистало тысячами звезд. В воздухе носились тонны комаров, прочей кусающей и зудящей беды, пах жасмин, вызывающий слезы умиления, и щемящий душу смутной надеждой. Теплый июньский вечер после выборов первого российского президента. Но ни прелести наступающей ночи, ни политическая шумиха предвыборной компании, ни сами выборы и даже ни кровососущие женщины комариного племени не волновали славного Тов. А. Сидел он в задумчивой позе на краю дивана в маленькой кухоньке и ждал. Ждал своего времени – ночи, ибо ночью все и происходило. Настает ночь, и он, Товарыч, гордо вскинув голову, не запамятовав пару раз чухнуться, щелкнул клювом и матерно взмыл. Через ту или другую, то есть левую секунду, этот самый груд мышц и взмыла привалился, причем на лики светлые наши и молвил:
-Уууууууу…!
-Сам ты Ууууууууу…! – Молвили друзья.
Занавес.
…..
Пауза лет, здравствуй.
Крик разрывает глотку.
Я становлюсь красным
И не хочу водку.
Мантра очищения.
Птер.
…..
Позже я сделал вход платным. Гость должен был положить денежку в банку, только тогда я его впускал. Когда денег набиралось достаточно, мы открывали банку и все пропивали.
ДИМА И КОТ
Однажды у Димы появился котенок, совершенно черный котенок. Дима назвал его Пидором. На все «почему?», Дима отвечал:
-Потому, что он – Пидор.
Случилось так, что Дима попал в больницу (это отдельная история), и Димин папа выбросил Пидора на улицу. Вернувшись, Дима пытался его отыскать. Он целыми днями ходил по окрестным дворам и звал:
-Пидор! Пидор! Пидор!
МУЖЬЯ
Мое призвание – прелюбодеяние. Кто-то открывает Америки, кто-то пишет музыку, кто-то ищет лекарство от рака, а я прелюбодействую. Свободные женщины меня не интересуют. У них полно всяких «УЖ ЗАМУЖ НЕВТЕРПЕЖ» и прочей грамматики. Мне вполне достаточно того, что легко обхожусь без «блядь» вместо «ять». Стать следующим по каталогу северным оленем… это не для меня. От брака существует замечательная прививка – мои женато-замужние (в зависимости от пола и вероисповедания) друзья. Достаточно сходить к ним в гости. У них у всех есть какое-нибудь хобби или много работы, лишь бы не домой, где эта… Иногда мне кажется, что люди женятся для того, чтобы, нажравшись, биться головой обо что попало и кричать: «Эта сука испортила мне всю жизнь!». А эти суки не дают житья только своим законным, вообще же они добрые и ласковые, а где-то в другом месте так вообще Солнышки, Зайчики, Ласточки.
На мой взгляд, жена должна быть приходящей и уже чьей-то, чтобы уже было кого пилить, чтобы уже была та сволочь, которая испортила ей всю жизнь. Я лучше побуду любимым, котиком, отдушиной, если угодно.
Мужей я делю на настоящих мужчин и муженьков. Настоящий мужчина – это потрясатель яйцами. Этакий любитель «Кадиллаков», измеряющий жизнь длинной члена. «Я в доме хозяин!» – Хрясь кулаком по столу. «Бабы дуры!» и так далее. Истинное призвание настоящих мужчин, быть плодородной почвой для прекрасных рогов. Глядя на такого, хочется сказать: «Вот он – Город-Сад!». Муженек – это пугливое, забитое существо. Часто гаражный алкоголик. Застав жену за чем-то непотребным, муженек получает по морде и на коленях вымаливает прощение. Весьма удобен для вытирания ног.
КАШТАНКА И ПРИНЦЕССА
Есть у меня приятель – Каштанка. Свое прозвище он получил за глаза, которые бывают только у муженьков и бездомных собак. В этом взгляде все: и тяжелая судьба, и страх, и вечные побои, и голод, и желание ласки. Зашел к ним как-то в гости Благородный Дон с супругой. У них ребенок. Зловредный капризный карапуз. Весь в маму. Каштанкина жена – Принцесса его успокаивает:
-Не плачь, маленький, дядя не кусается.
-Почему? – Искренне удивился Благородны Дон и цапнул супругу за руку.
Принцессой Каштанкину жену прозвали за вечные истерики и требование к себе внимания. Как-то на дне рождения Удава, когда вся страна в едином порыве готовила шашлыки, она забегает на кухню:
-Ой, мальчики, вы могли бы не резать лук, пока я покурю, а то у меня тушь потечет.
Спустя несколько часов, когда гости разбрелись заняться чем-нибудь таким, на что еще оставались силы, а Каштанка блуждал по астралу, надеясь подкатить к Нирване Ивановне, за столом остались Принцесса, Удав и Сережа Васильев.
Сережа был предельно повернутым на милитаризме. Когда он пришел из армии, мы дружно гадали, снимет он форму через месяц или месяц и один день. Он сделал проще – подался в менты, и даже срать ходил при полной амуниции. С ним нельзя было зайти ни в один ларек. Когда он начинал искать по карманам недостающий рубль, на прилавке оказывались наручники, пистолет, пара газовых баллончиков и прочая ментовская дребедень. Пил он безбожно, а, напившись, начинал махать пистолетом. Иногда стрелял.
Сидят они втроем за столом. У Удава с Сережей свой мужской разговор. Принцесса демонстративно скучает. Им же не до нее. Спустя какое-то время она не выдерживает:
-Мальчики, налейте мне компотика, - капризно просит она.
На самом интересном месте, а графин у нее под рукой стоит. Удав, не глядя, машет рукой, а Сергей долго на нее смотрит, как на диковинную зверушку, потом выдает:
-Вот блядь! – Поворачивается к Удаву, и они продолжают разговор.
ЖЕНЕЧКА И КОТЕЛ
Другая наша подруга – Женечка или баба Женя. Похожа она на птицу. Наклонит она голову на бок по птичьи и смотрит одним глазом, а глаза хитрые-хитрые. Читать-писать она не умеет, так и не научилась. В магазин или за коммуналку платить, это всегда муж (покойный), а она понятия не имела, как это делается. Работал он начальником сельпо, что в большевистские времена было российским Клондайком, но жили они бедно, потому, что боялся он всех и вся и был вариацией на тему Макариуса. Держала его Женечка в ежовых рукавицах и периодически костыляла, на чем свет стоит, но без злобы, а для порядка, чтобы место свое знал.
После смерти мужа она переменилась. Стала в церковь ходить, перестала материться. Вместо мата у нее теперь «твори молитву».
Звонит она мне по телефону:
-Алло! Алло! Валерочка! Это я, баба Женя. Узнал? Вот и хорошо, что узнал. Мама дома? Нету? Ну, я после перезвоню. Как вы? Ничего? Ну, храни вас господь, Валерочка, ты извини, что я позвонила. Как за что? Ты что-то делал, чем-то занимался, а я звоню, отрываю тебя… Не отрываю? Вот и хорошо. Как я? Да ничего. Газ провели, отопление паровое. Думала, дом развалят, но ничего, с божьей помощью обошлось, а я уже думала, не доживу. Теперь котел мне житья не дает. Пыхает, твори молитву. Ничего-ничего. А потом как пыхнет! Жутко делается. Днем еще не так, а вот ночем (говорят они так: ночем, в церкву, для себе.) пыхнет, и проснуться не успею, твори молитву. Что я только с ним ни делала. И молилась ему, и уговаривала, и святой водой брызгала. После святой воды вроде тише стал, а потом опять. Пошла я в церкву, чтобы значит, свечку ему поставить, да чтоб батюшка за него помолился, а он говорит, что котлам свечи не ставят и за здравие им не служат. Нет у них души, твори молитву. А как нет, чего он пыхает, чего ему надо? Я уже с ним и по хорошему пыталась, говорила с ним, просила, свет ему оставляла, а он хоть бы что. Приходил газовщик, а что ему, котел-то не его. Ничего, говорит, он не пыхает, а работает как надо. Где же, как надо, когда горит-горит, потом затухает совсем, а потом как пыхнет! Ярко-ярко и шумит. Я в первый раз, когда увидела, что он затух, думаю, посмотрю, что он там, так он дождался, когда я голову в поддувало засунула, и прямо в лицо мне как пыхнет! Назло ведь. Сын приезжал. Это, говорит, автоматика. Я понимаю, автоматика, когда работает и работает, а он пыхает. Может порча у него или сглаз? Сказали мне, что есть бабка хорошая, чудеса творит. Может сходить, пусть почитает? Что? Не надо бабку? У него не порча? Ага, пусть пыхает. Говоришь, если бы не пыхал, то хату бы спалил. Тогда конечно пусть пыхает, так ему и скажу, твори молитву. Спасибо тебе Валерочка пребольшое. Успокоил ты меня, храни тебя господи. А то я уже не знала, что и делать.
Тяжело ей одной поднимать культ котла, плясать вокруг него ритуальные танцы, поднося дары. Он одобрительно или гневно, в зависимости от настроения, ей попыхивает.
-Ты пыхай, пыхай, твори молитву, а то, правда, хату спалишь, что я тогда делать буду?
МЕДИЦИНА ПО-СТАРОЧЕРКАССКИ
Самолечение у Жителей Старочеркасска временами напоминает творения сюрреалистов. Так муж бабы Гали, например, радикулит себе вылечил телевизором. Причем без всяких Кашпировских-Чумаков. Заходит она в хату, а он телевизор включил и задницей прямо в экран.
-Кому ты свою жопу показываешь?
-Говорят, Ельцина должны показывать.
-А ты его разглядеть получше хочешь?
-Пусть он сам себя разглядывает, а это ему вместо зеркала.
-А я уж было, решила, что у тебя глаза туда повылазили.
-Спина болит – сил нет, а телевизором погрею и легче.
ШКОЛА ЖИЗНИ
Я живу на первом этаже. За окном лавочка. На лавочке бабульки. Они там круглосуточно. Смотрю как-то раз в окно, а там вся из себя мадам лет двадцати пяти учит их жизни:
-Вот вы тут сидите. Дожили до старости. А что вы в жизни видели? Вас когда-нибудь мужик посылал на хуй, а потом накидывался и ебал так, что искры летели? Вас хоть раз ебали от души? Ебали всласть? Нихуя вас не ебали, по лицам вижу. У вас лица не ебаные. Были бы вы помоложе, я бы научила вас, как надо ебаться правильно, а сейчас… - Машет рукой и уходит.
ПОХОД
Дело было классе в десятом. Приходит ко мне Ося Ревматический.
-Ты чем на выходные занимаешься? – Спрашивает он.
-Ничем.
-Пошли в поход с ночевкой.
-А диван с телевизором будет?
-Не выделывайся. Я хочу Поросенка трахнуть, а она без Толстой идти не хочет.
Он только-только познакомился с красивой бабой, и буквально сгорал от энтузиазма. Ее же подружка, Толстая, которой Ося хотел отдать меня на съедение, была страшнее гражданской войны.
-Ага, пока ты будешь Свинью трахать, я должен буду эту тварь за ошейник держать.
-Не выделывайся. И потом, под водку и Толстая пойдет. Глаза закроешь…
-Я столько не выпью.
-Кончай выделываться, пошли.
Ося, как самый сильный, взвалил на себя палатку. Мне достался рюкзак с жидким золотом. Девочки пришли с пакетом, который сразу же оказался у Оси. Я пресек накорню все попытки меня оджентльменить. Пришли. Пока мы с Осей разбивали палатку, девочки осилили половину золотого запаса, после чего их взбычило. Тяжела бабья доля. Прибегает Толстая. Глаза навыкате, слюна течет.
-Там… там Ирочка (Поросенок)…она в… она топится!
Ося с низкого старта рвется в пучину. Толстая орет:
-Не оставляй меня! Я не хочу! Лучше уж смерть! – Хватает какой-то пояс и бежит вешаться.
Из пучины выходит Ося со Свиньей на руках. Она блаженствует.
-А где Марина (Толстая)?
-Вешаться пошла.
-Куда?!!!
-Туда. – Показываю пальцем.
-Скорее, Юра, она уже вскрывала вены!
Ося целует Поросенка и бежит вытаскивать из петли Толстую. Свинья, не долго думая, вновь бросается в пучину. Ося за ней. Я сижу на берегу, греюсь на солнышке и наслаждаюсь представлением. Ося злой.
-Какого ты тут расселся! Помог бы!
-Нахрен они нужны, пусть делают, что хотят. Давай лучше выпьем.
Он так не может, ну и хрен с ним.
Сидим у костра. У Толстой приступ неразделенной любви. Не может она без Алека. Алек-Алек, сколько же ты выпил? Ося идет с поросенком в палатку. Я любуюсь звездами. У Толстой аутизм. Она сидит с закрытыми глазами, покачивается и тихонько скулит.
-Еб твою мать!!!!! – из палатки вылетает Ося. – Ты можешь толстую всунуть в палатку? Эта ебаная Свинья без нее не может!
В палатку, так в палатку. Пытаюсь ее растолкать. Ноль эмоций. Беру за руки, чтобы поднять, а она, не возвращаясь в наш мир, цапает меня за руку. Ах ты, сука! Хватаю ее за ноги и резко дергаю. Она падает вниз лицом. Не давая ей опомниться, тащу ее в палатку. Ее голова забавно подпрыгивает на кочках. Она пытается возмущаться, но рот тут же набивается землей и мусором. Швыряю ее в палатку.
Просыпаюсь под утро. Холодно. Земля просто лед. Тут эта тварь как раз развалилась. Сворачиваюсь на ней калачиком. Тепло и уют в доме. Утром она жаловалась, что ночью ей тяжело было.
Я же с тех пор в походы ни ногой.
МОСЯ
Мося – это сводная сестра Благородного Дона. Мелкая, наглая, самоуверенная… Познакомились мы с ней при весьма забавных обстоятельствах.
Нам по семнадцать лет. Я в первый раз в гостях у Благородного Дона. Сидим, пьем чай. Я устроил себе ложе, составив вместе несколько стульев. Возлежу. Пью варенье прямо из банки и закусываю остатками батона, который я, кстати, и съел. На мне любимые джинсы, состоящие из дыр и пятен (джинсы не пачкаются, а только меняют цвет) и свитер с дырками на локтях. Добавим бороду, волосы, не видевшие парикмахерскую более года и очки шестидесятых годов.
Батон заканчивается на самом интересном месте, и я тянусь за последним, сиротливо жмущимся к задней стенке хлебницы, кусочком хлеба.
-Оставь предкам. Сейчас придут, а дома жрать нечего, - недовольно бурчит Благородный Дон.
Тут открывается входная дверь, и кто-то начинает вошкаться в прихожей.
-Это сестра, - поясняет Благородный Дон.
-А если она сходит за хлебом, можно я съем бутербродик? – Спрашиваю я.
-Ты ее сначала заставь сходить.
А заставить ее что-либо сделать не удавалось пока что никому.
Заходит на кухню девочка: дитя дитем. Это я позже узнал, что она всего на год меня моложе.
-Привет, - здоровается она.
Я ей, не давая опомниться:
-Девочка, дуй за хлебом, а потом учи уроки и ложись спать. Детское время уже закончилось.
Она хочет что-то сказать, но вместо этого только пускает пузыри и лупает глазами. Так ничего не сказав, она разворачивается и идет за хлебом. Вадик смотрит на меня, как на Дурова.
Незадолго до этого мой одноклассник и герой кобелистического труда пытался к ней подъехать. В гости он напросился, но пришлось ему горемычному пылесосить всю квартиру.
ЗРЕЛИЩЕ
Когда мне было лет пятнадцать, мы какое-то время нюхали хлорэтил. Его тогда использовали для заморозки в стоматологии и в спорте. Выпускался он в больших, более сантиметра в диаметре и сантиметров пятнадцать длинной ампулах. Сбоку у этих ампул был специальный аппендикс, который и надо было отламывать, чтобы вскрыть ампулу.
Мы в автобусе. Нас человек десять. Не помню у кого в кармане узких джинсов, а тогда были в моде джинсы в обтяжку, ампула с хлорэтилом. Выходим мы из автобуса, и тут этот тип говорит:
-Мужики, пиздец, у меня ампула в кармане лопнула. Давайте быстрей.
Он заруливает за остановку. Остальные за ним. Там он приспускает до колен джинсы, и вся компания бросается перед ним на колени и начинает жадно обнюхивать.
ИДИОТЫ
В стране перестройка. На улице жара. Хочется выпить чего-нибудь холодненького, но вокруг сплошная порнография по-советски – голые прилавки.
Нам ничего не остается, как зайти в одну из осиротевших в эпоху горбашоу забегаловок. Народу, как в трамвае. Все пьют минералку. Залпом и закусывая. От аромата пота, табака и помойки слезятся глаза. Мы берем некий мутный отвар токсических помоев под названием кофе. В кафе находиться невозможно, поэтому мы выходим с чашками на улицу и устраиваемся на ступеньках.
Не успели мы толком расположиться, как из кафе вылетает бабка с грязной тряпкой в руке. Тряпка – это символ власти.
-Вы что это делаете? – Кричит пережиток комиссарщины, грязных сапог и портупей.
-Кофе пьем.
-Вам кто разрешал посуду выносить?
-Свежий воздух ей только на пользу.
-Ты мне тут нечего грубить! Дома будешь грубить! Маме своей! Немедленно войдите внутрь!
-Там душно.
-Ну и что! Нельзя выносить из кафе посуду!
Тут кто-то из нас говорит:
-Да вы бы не нервничали так. Мы - идиоты.
-Как идиоты? – Опешила бабка.
-Создал нас Господь идиотами. Трава зеленая, небо синее, а мы идиоты. Тут ничего не поделаешь. Но вы не волнуйтесь, мы тихие и посуды не бьем.
-Зачем вы так, ребята… какие же вы идиоты…вы…хорошие молодые ребята…учитесь наверно…зачем на себя наговаривать…
-Вот вы нам не верите, а мы идиоты.
-Да что я идиотов не видела?
-А что, видели?
-Довелось повидать на своем веку.
Бабуля садится рядом с нами на ступеньку и начинает исповедоваться.
БАНДИТЫ
Подходим с Благородным Доном к автобусной остановке. Мы в одинаковых пальто. Серый драп елочкой. Всего за пятьдесят два рубля. Хорошие были пальто имени Польско-советской дружбы. На остановке папаша с сынишкой от трех до пяти. Сынишка дергает папулю за руку и на всю остановку кричит, тыча в нас пальцем:
-Папа, Глянь, два бандита.
РОЗЫГРЫШ
Едем с Благородным Доном в Автобусе. Сидим. Над нами стоит студент из дружественной африканской страны.
Мы с Благородным Доном ведем следующий разговор:
-Чертова работа. Вместо того, чтобы с девочками отдыхать, тащимся тут к черту на кулички, да еще на этом дерьме.
-А как ты хотел? Твою «Волгу» (тогда «Волга» была престижным автомобилем) вся страна знает. А так нас никто не ждет.
-Ты Жоржа не знаешь. Это параноик всегда ждет. Будь уверен, его гарилы все люки и мусорники облазили на предмет нас с тобой.
-Автобус – это не мусорник. Все не облазаешь.
-Не волнуйся, Жорж облазает.
-Слушай, а ты уверен, что это тот самый Жорж?
-Не понял.
-Мне тут пришло в голову… - Шепчу Благородному Дону на ухо.
-Вот блядь! Это сколько нам Жоржей ловить надо?
-Причем на одну зарплату. Остальные пойдут, как наше с тобой хобби.
-Шеф скотина! Вечно он со своей конспирацией! Нихрена толком не объяснит!
-Тише, нас слушают.
Засовываем правые руки во внутренние карманы пальто и поднимаем глаза. Пристально смотрим в глаза студенту из дружественной африканской страны. Он нервничает, потеет и начинает белеть. На следующей остановке он, расталкивая пассажиров, выскакивает из автобуса.
АМЕРИКАН БОЙ
Прихожу как-то к Благородному Дону, а он в таком состоянии… облаял уже все лампочки и кидается на прохожих.
-Ты чего? – Спрашиваю я.
-Как меня заебали! Под нами живут две малолетние письки. Они две недели гоняют ебучего «Американ боя». Целыми днями. Одно и тоже, одно и то же. Две недели.
-Нужен танец «Ку». – Тогда только вышел фильм «Кин-цза-цза».
-В смысле?
Я начинаю прыгать, стараясь стучать ногами как можно громче и кричать во всю глотку:
-Американ бой! Американ Бой!
Благородный Дон присоединяется на второй секунде танца.
Прибегает его матушка.
-Что случилось? – Накидывается на нас с порога.
-Ничего, - отвечает Благородный Дон.
-Что вы уже натворили?
-Да ни чего мы не натворили. С чего ты взяла?
-С чего я взяла? У тебя совесть есть?
Сидит она в гостях у соседки, пьет чай. Прибегает их общая знакомая.
-Вот ты здесь чай пьешь, а у тебя дома такое творится, такое…
ТЕЛЕФОН
Сидим у Благородного Дона, пьем чай. Звонит телефон.
-Возьми трубку. – Это он коту, - не хочешь? В прошлый раз я брал. Что? Не выделывайся. Твоя очередь. Попросишь ты меня…
Кот на уговоры не поддается, в результате трубку берет он сам.
-Ой, кто там? Что? Кто там, спрашиваю? Тут эта штука как заверещала. Я ее беру, а там голос…А? Мама? – он начинает рыдать навзрыд, - Мама! Мамочка! Мамуля! Мамы нету! Ушла мама! Я тут один…я боюсь…я есть хочу…мама меня одного бросила…я писять хочу! (бурные рыдания, переходящие в истерику).
-Ты даешь.
-Ну их всех на хуй. Заебали. Маму им подавай. Где я ее возьму? Высру?
-А ты телефон отключать пробовал?
-Нельзя. Вдруг чуча позвонит.
ПРОИСШЕСТВИЕ
Встречаю на улице Наталью, ту, которой пытались открыть третий глаз. У нее вид, краше в гроб кладут.
-Что с тобой? – Спрашиваю.
-От матери иду. Ее прооперировали. Совсем плохо. В реанимации еще атмосфера такая. Одного за другим выносят. А тут еще мальчика привезли при смерти. Кислородный баллон уронили на голову.
-Что? – Не верю своим ушам.
-Кислородный баллон.
ТРИППЕР
Девственности я лишился под чутким руководством братца. Приходит он к нам с соседкой нашего кузена Вовы, Ларисой. Родители на даче, а у него дома Свинина. Ларису он выиграл на спор или на бутылку выменял. А она ничего, симпатичная. До нее у меня никого не было. То есть зажималочки-поцелуйчики – этого сколько угодно, а вот по-настоящему ни-ни. Комплексовал я тогда по этому поводу страшно. Стыдно сказать: здоровый семнадцатилетний лоб, а все еще мальчик.
Оставил нас братец наедине. Меня трусит от возбуждения, а член, как назло, не встает, несмотря на все ее старания.
-Это ты, котик, переторчал. Полежи спокойно.
Лежим, болтаем. Она мне рассказывает, как ее Вова клеил. У них забор общий. У него сарай рядом с ее туалетом. Стоило ей выйти за туалет покурить, он тут как тут. Мурчит, трется, углы метит. Кот мартовский, да и только. Она ему:
-У тебя машина есть. Заводи, поехали.
-А что я жене скажу?
-Ты как маленький. Не можешь по делам куда-то поехать?
-А вдруг нас кто увидит?
Тут дверь скрипнет, или веточка хрустнет – он тут же проявляет свойства летучей жидкости. Как у него жениться-то получилось?
У меня от смеха аж вздыбился.
-Не спеши, котик.
Какой там не спеши.
Встречались мы несколько месяцев. Затем покрылся мой кончик какой-то сыпью и зачесался, сил нет. У брата тоже самое. Мы к маме. Сдаваться.
-Вы что, одним полотенцем пользовались? – Недоуменно спрашивает мама.
-Мы, мамуль, одной бабой пользовались.
Тут пьянка большая, а мне нельзя. Друзья смеются. Особенно Благородный Дон. Мужчина, не переболевший триппером, все равно, что неподкованный конь. Досмеялся. Поковала его Лена, та самая, что позже с Павлексом на Славике трахалась. Привезла сувенир с моря. Кинулся он в самолечение. Достал бицилин. Колоть взялся Птер (о нем позже). Он когда-то видел, как это делается. Только ничего у них не выходит. Не хочет Бицилин в жопу идти. Бьет фонтаном из-под иглы. Уже он везде, бицилин этот. Стены в бицилине, пол в бицилине, потолок, и тот в бицилине, Благородный Дон в бицилине, Птер в бицилине, у Птера очки в бицилине, а в жопу ни капли. Пришлось Благородному Дону раскошеливаться. Заплатил он полтинничек кому следует, и все как рукой сняло.
ПЛАВУЧИЙ ЧЕМОДАН
С Эммой мы вместе работали в аксайской «Здравице». Я – психологом, а она – массажистом. Жила она в Ростове, а автобусы у нас ходили более чем неважно. Так что при появлении большого железного друга, Эмме приходилось спешить. Тогда я хлопал в ладоши, свистел и кричал:
-Эмма! Эмма! – или, - Давай, Эмма, я на тебя трояк поставил!
Эмма была самой старшей из массажисток - тогда ей было уже за тридцать, но выглядела она прекрасно. Мне же вообще было двадцать с копейками. Поэтому, приходя на работу, я хлопал Эмму по плечу и говорил:
-Привет, старый плавучий чемодан!
Пригласили девчонки перед каким-то праздником парикмахерских дел мастера. Эмма сделала себя по полной программе: маникюр, педикюр, стрижка, прическа… Как тут не подколоть? Говорю я ей:
-Эмма, ты такая красивая, что у меня язык не поворачивается назвать тебя старым плавучим чемоданом
-Правда? – Эмма недоверчиво улыбается.
-Конечно. Ты теперь у нас новый плавучий чемодан!
СВИНЬЯ ЛЮСИКА
У Люсика в балке за огородом анаша росла в таком количестве, что они ею выкормили свинью. Звали мы ту травку Чернобыльской. Была она метра два с половиной, не меньше и валила наповал. Свинья же была перекошенной. Косили не только глаза, которые смотрели непонятно куда, но и рот: одна челюсть вправо, другая влево. Картину дополнял развернутый под углом сорок пять градусов пятак. Сердце у нее было справа, и дядя Боря, отец Люсика долго не мог ее зарезать.
-Это потому, что они в разных плоскостях развивались, - умничал Благородный Дон, - дядя Боря под водкой, а она под анашой.
Накурившись, я любил с ней беседовать. Мы мило перехрюкивались, легко понимая друг друга.
ПТЕР И МАКС
С Птером мы познакомились в конце восьмидесятых. Я тогда тусовался с музыкантами из «Чистой воды», регулярно отвисал в рок-клубе и вел более чем богемный образ жизни, что не мешало мне более или менее нормально учиться в институте. Когда Птер садился за барабаны, он становился похожим на летящего птеродактиля, отсюда и прозвище.
Мы несколько лет дружили, пока он плотно не подсел на водку и дурь. Тогда у него в доме начали ошиваться весьма неприятные личности, с которыми лучше не иметь дел. Да и менты могли прийти в любой момент и найти чуть ли не мешок дури на чердаке. Попробуй тогда докажи, что ты тут не при делах. Отца его я никогда не видел, а мать – особый клинический случай. Бывший работник культуры, фанатичная коммунистка и христианка в одном флаконе. Все свободное время таскается по колдунам и экстрасенсам, или сама кого-нибудь лечит.
Как-то Дима обедал у Птера. За столом речь зашла о боге. Дима возьми и спроси:
-А как фамилия вашего бога?
Откуда у нее столько сил взялось! Летел он с лестницы, как нашкодивший кот. При этом так его укрыла, что любому сапожнику стыдно станет.
Макса привел в нашу компанию Птер. Макс был самым старшим, много пил и работал водителем.
Когда Благородный Дон уходил в армию, Макс в честь траура подстригся под панка. В нашей дыре в то время и слова такого не знали. Дома его послали «становиться человеком», наотрез отказавшись впустить его в такой ипостаси.
Находясь в раздумьях, он снимает Елку – надо же так было дочку назвать. Сидят они под ее балконом, милуются.
С балкона кричит ее мать:
-Ела, домой.
-А можно я буду называть ее мамой? – Спрашивает Макс и, не дожидаясь ответа, берет Елку под руку и идет к ней домой.
Елкиной маме он буквально с порога заявляет:
-Мама, сегодня я буду жить здесь.
Мама совсем не против. Она даже намекает Максу, что было бы очень здорово познакомиться им поближе, но в другой раз. Сейчас у нее дядя Вова. Макса зовут к столу. А там самогон, закуска…
Идеальное гнездышко для одинокой души.
Прихожу я к Птеру, а он гладит пионерскую рубашку с коротким рукавом, у нее на кармашке пионерский значок вышит.
-Что это, - спрашиваю, - у тебя?
-Последняя рубашка. Остальные грязные. Мама в отпуске, а самому стирать лень, - поясняет он.
Птер доглаживает рубашку, и мы идем гулять. На улице встречаем Макса с Елкой. Макс, как всегда, пьян.
-Птер. У тебя белая рубашка, и ни единого пятнышка! – Обрадовано восклицает Макс и прежде, чем Птер успевает что-либо сообразить, оставляет у него на груди отпечаток подошвы.
Птер вне себя, а Макс его еще и дразнит:
-Пи! – Обзывает он Птера.
Пи – это от Пидорактеля, - так папа в шутку переделал прозвище Птера.
-Пт! – Гневно возражает Птер.
-Пи!
-Пт!
Птер ломает прутик и сносит головы ближайшим колючкам.
-Так будет с каждым! Пт!
-Пи, – невозмутимо отвечает Макс.
Следующая картина:
Птер и Макс по разные стороны лавочки. Птер атакует Макса прутиком, как шпагой. Макс всячески уворачивается. При этом кроют они друг друга исключительно стихами.
Птер: Как смеешь ты, поганый человек,
Корявым ртом своим порочить мое имя,
Что лучезарнее сияния небес?
Делает выпад.
Макс, уворачиваясь:
Ты брешешь, грязный пес,
И имя твое Пи,
И будешь Пи, доколе твое тело
Своим смерденьем отравляет мир!
Птер: Ты пидор сам!
Ты грязь, душа и тело!
И рыжей бляди недостоин ты!
Что ты сказал, ты…?! – Взорывается Елка рыжей злостью.
Птер: Молчи, несчастная,
Иначе изрублю
Тебя мечем на тысячи кусочков
И брошу их на растерзанье псам!
Макс: Как смеешь ты?
Птер: Не беспокойся, смею!
Тебе же я советую молчать.
Иначе ты устанешь проклинать
Тот день, который дал тебе рожденье!
Макс: Несчастный Пи!
Птер:
Пт! Я все сказал.
С этими словами Птер перепрыгивает через лавочку и устремляется за пустившимся наутек Максом.
Дом престарелых. Трава, деревья, птички поют. Если не обращать внимания на останки лавочек и развалины, работающие на полставки забором, милый райский уголок. Май, цветочки, девочки в мини совсем рядом. Сегодня этот рай только наш. Мой, Макса, Птера, Дюка и розового столового по рубль двадцать. Мутно-красное пойло. Средство для головной боли. Патентованное. На Максе черный берет с тремя звездочками и кобура (настоящая) с пистолетом, стреляющим присосками. В кобуре он как живой. Макс цапается с Птером. Это их естественное состояние. Подходит к нам престарелый с триммером во всем теле и грязным стаканом в такой же руке. На его лице мольба и ожидание чуда. Подойдя на положенное количество шагов, он становится по стойке смирно, приподнимая несуществующую шляпу и называет фамилию. Несколько секунд он играет в «замри», после чего оттаивает и просит пару капель для несуществующей души. Мы приглашаем его за воображаемый стол. Макс наливает стакан с горкой, он не равнодушен к старикам. У того на глазах выступают слезы. Чистый Голливуд! Макс продолжает прерванный разговор:
-Птер, я тебя сейчас застрелю.
Престарелый расплескивает живительную влагу.
-Не надо, молодой человек. Послушайте старика. Я свое уже прожил…
Так много, как во времена сухого закона, я никогда больше не пил. Тогда же пить мало просто не было смысла. Бухло же было повсюду. Причем в очередях мы никогда не стояли. Зачем, если в каждом магазине был черный ход? В крайнем случае был железнодорожный вокзал, а там у каждого человека в оранжевом жилете можно было взять. Ну а на самый крайний случай в Аксае круглосуточно функционировали спекулянты.
Посидеть же можно было в той же «Ракушке» на набережной. Сидим: я, Макс, Птер, Благородный Дон и Вася, тогда он был барабанщиком в «Чистой воде». У «Чистой воды» концерт, и мы готовимся. За соседним столиком менты пьют минералку. Они мужественно чокаются и по-мужски закусывают ее огурчиками, веселея с каждой порцией. Мы просим шашлыки и сок. Для начала баллончик. Соком мы только пришпориваем коней, и наш отряд летит навстречу алкогольной тьме. Берем минералочку. Еще минералочку. Перед алкогольной комой Вася вспоминает, что ему сегодня играть.
Приезжаем в «Дом культуры строителей». Нас уже ждут, вернее нашего маэстро. Юрок и Кефир с ненормативным укором макают обескрыленную звезду попеременно то в раковину, то в унитаз. Из Васи фонтанирует выпитое.
Васю, как великого слепого выводят на сцену под белые рученьки и сажают за барабаны. Какое-то время он стучит, изредка попадая в такт, что за всеобщим шумом и плохим звуком не заметно, затем засыпает. Палочки падают на пол. Вася открывает глаза. Собравшись с духом, он быстро оттарабанивает свой должок, и уже вместе со всеми продолжает играть, но вскоре вновь погружается в сон.
Рассказывает Птер про свою новую пассию:
-Представляешь, она меня со своим другом познакомила. Знаешь Лешу из «Дня и Вечера»?
-Ну.
-Прикинь, он ее по ресторанам водит, читает ей вслух, готовит, приходит по утрам, чтобы подать завтрак в постель. Может быть, и стирает. Она ничего не умеет. И совсем ее не трахает!
-Может он педик?
-Да нет, она бы знала.
-Импотент?
-Тоже нет.
-Значит дрочит себе где-нибудь… Слышь, Птер, тащи бумагу и ручку. Меня осенило.
Минут за десять я набрасываю эпиграмму на Лешу:
К нам приходит онанист
Бородатенький басист
Он умен и голосист
Высок ростом и плечист
Только жаль что онанист
Бородатенький басист
Любит дни и вечера
И не пьяный он с утра
И готовить он умеет
Философией владеет
Только жаль что онанист
Бородатенький басист
Птер, конечно, похвастался моими стихами перед своей подругой, а та прочитала их Леше. После этого он косо на меня смотрел и не здоровался.
Женился Птер, как он считал, по расчету на женщине, которая не блещет ни красотой, ни умом, и это еще очень мягко сказано. Рассчитывал он на тестя, который всю жизнь что-то распределял сначала в партии, потом в профсоюзе. К моменту женитьбы он был кем-то на нефтебазе. Жили они скромно, и Птер полагал, что тесть занимается накопительством. Каково же было его разочарование, когда он понял, что тесть попросту все пропивал со своей женой, которая полностью перешла на жидкое топливо.
На нефтебазу Птера он все-таки устроил. Птер вывозил бензин тоннами, но вдохновленный примером старших, просаживал все до копейки. Все, что удалось ему накопить – это сломанная челюсть и сломанные ребра. Жил он при этом с женой и дочкой в кухоньке метр на метр с удобствами во дворе. Его жена, будучи беременной, умудрялась выкуривать по пять сигарет в час. Не отказывалась она и от выпивки. Когда девочка появилась на свет, она тут же стала громоотводом. Мамочка вымещала на ней всю горечь бабьей доли.
Начал Птер строить дом. Вырыл котлован, снес забор, возвел нулевой этаж. На этом строительство и закончилось. А когда полетел тесть с базы по пьяному делу, Птера тоже настойчиво оттуда попросили.
Чем дальше, тем становилось хуже. Наркотики и алкоголь фактически на глазах уничтожали его мозги. Загонять он начал в космических масштабах.
Этот город должен быть наш! – Любил повторять он.
Для воплощения этой идеи в жизнь он то выращивал малоизвестную травку от всех болезней, то занимался утилизацией города Шахты, то летал с местными колдунами на шабаш по ночам и так далее.
В конце концов он расстался с женой и перебрался жить на мамину дачу. Жил он там с одной спившейся прошмандовкой…
А несколько лет назад его убили. Забили до смерти на главной улице Аксая возле больницы. Забили и засыпали листьями и снегом. В результате его сначала похоронили в общей могиле, как неизвестного, и только потом мать добилась опознания и эксгумации с последующим перезахоронением по-людски.
Холодина тогда была жуткой. Градусов пятнадцать, сыро и ветер, да такой, что с ног сдувал. Над общей могилой, ее предстояло эксгумировать, горел огромный костер. Возле него грелись могильщики, женщина в прокурорской форме, Галина Павловна, мать Птера и еще несколько человек.
-Привет, крестный, чего так поздно, - накинулась на меня Галина Павловна. - Ты же знаешь, что как крестный, ты должен будешь его обмыть и одеть? Я тут его любимый костюм привезла.
Она говорила это совершенно серьезно. Спорить с ней было и в относительно нормальное время бесполезно, а после смерти сына тем более. Я спорить не стал, но когда начали выкапывать муниципальный гроб – обычный ящик из грубых досок с огромными щелями между ними, - на всякий случай решил потеряться. Вернулся я, когда уже гроб опускали в могилу.
-Ты где был, крестный?! – накинулась на меня Галина Павловна.
-Греться ходил.
-Греться ходил. Эх ты!
Ну а Макса я периодически встречаю на улице. Он всегда пьян и всегда радостно улыбается.
ОБЛАВА
В те годы, когда я оканчивал школу, на краю кладбища была пивнушка «Три креста» - весьма говорящее название. Там продавалось пиво только на вынос. Трехлитровый баллон, а тогда это была основная тара для пива, стоил рубль тридцать. Поэтому, когда я хотел напиться, я брал рубль и шел гулять на кладбище. Там обязательно находилась компания с кем-нибудь из знакомых. Я сдавал свой рубль в общий котел и мог пить, сколько душе угодно. Одни люди уходили, другие приходили… В результате можно было, начав бухать с друзьями, через каких-нибудь пару часов оказаться за одной могилой с совершенно незнакомыми людьми.
В тот день я достаточно хорошо набрался и не заметил, как нас окружили менты. Ментов было дохрена, и пытаться бежать было бесполезно. Во главе ментов был Акопян – гроза всех малолетних разгильдяев. Как рассказывали друзья, бил он попавших к нему в плен малолеток нещадно. Бил и валенком с песком, и мылом в полотенце и просто ногами по чем попало. В общем, знакомство с ним не предвещало ничего хорошего.
Менты подвели к нам каких-то мужиков со следами побоев на лицах и спросили:
-Эти?
Те, слава богу, ответили, что не эти.
Как выяснилось, недалеко от нас бухала еще одна компания. Ребята допились до того, что начали приставать к пасущейся неподалеку козе. Сначала пытались на ней кататься, а потом решили ее изнасиловать. На крики козы прибежали хозяева, отец с сыном. Начали возмущаться. Козоебы дали им по ушам. Хозяева вызвали милицию, ну а менты нашли нас.
Окинув нашу компанию взглядом, Акопян распорядился:
-Ты и ты, - указал он пальцем на моих собутыльников, - в машину. А ты, - продолжил он, обращаясь ко мне, - пошел на хуй.
Спасибо вам, товарищ Акопян за это ваше «на хуй».
ЭРОТИЧЕСКИЙ ТАНЕЦ
На одной из пьянок в «Здравице» танцевали мы с Эммой эротический танец. Эмма сняла с меня пиджак, затем галстук, рубашку. Затем расстегнула брюки и небрежным движением рванула вниз. Вот только вместе с брюками она нечаянно сорвала с меня и трусы.
-Ой, блядь! – Вырвалось у Эммы. Остальным же только биноклей не хватало.
Решив, что стыдливо хвататься за штаны в данной ситуации – последнее дело, тем более, что вроде как сам напросился на танец, я выдержал паузу секунд в пять, после чего спокойно оделся.
О КОШКАХ И СОБАКАХ
«Здравица», я там работал психологом, находилась на краю Аксая на территории бывшей обкомовской дачи. Напротив «Здравицы» - какое-то там энерго. Между «Здравицей» и энерго лужок метров пятьдесят. Разумеется и в «Здравице» и в энерго были свои стаи собак. Однажды я наблюдал собачью разборку:
Собачьи стаи расположились каждая со стороны своей территории, не доходя примерно метра по три до границы. От каждой стаи к границе подошла одна собака. Усевшись друг напротив друга, они принялись по очереди лаять. Разобравшись с проблемой, они вернулись к своим стаям и уже вместе с другими собратьями отправились по домам.
Другую разборку я видел на мусорных ящиках возле нашего дома. Одно время там у нас жила дружная коммуна, состоящая из кошек и собак. Своих они не трогали, но на чужих кидались, поэтому, наверно, их и ликвидировали.
Так вот, забрела на мусорник чужая собака. Здоровенный добродушный пес, причем наверняка не бродячий. Пришел просто так, поздороваться и выразить свое почтение. На расстоянии нескольких метров от построившейся в боевом порядке стаи, пес остановился и завилял хвостом. Ему навстречу вышел здоровенный котяра со следами былых побед на лице. Окинув пса взглядом, он вздыбился и зашипел. Тогда на гостя набросилась вся стая. Гнали его аж черти куда.
Благородный Дон рассказывал, как однажды кошка пыталась перейти дорогу в Ростове в районе площади Карла Маркса. Там сплошным потоком идут автобусы, машины, маршрутки… Разумеется, кошку никто бы не попустил. Мимо пробегала стая собак средних размеров. Видя такое дело, они окружили кошку кольцом и все вместе перешли дорогу.
Мне, кстати, собака жизнь спасла. Я тогда был совсем еще маленьким. Родители взяли меня на Дон, и зазевались. А тут баржа. Сначала вода ушла, а потом… Благо, с нами была овчарка, Динга. Она просекла это дело и вытащила меня из воды.
О ЛУЧШИХ
Сейчас в это трудно поверить, но в свое время меня принимали в комсомол, как лучшего из лучших на открытии памятника Ленину возле райкома партии.
Среди других таких же лучших были Благородный Дон и мой одноклассник Кот. Это с ним мы разрисовывали фломастерами Ленина. Окончив школу, он поступил в московский мединститут. Бросил его. Попал в армию. Закосил из армии в психушку. Потом подался к хиппи. Сейчас он женился, остепенился, завел пару детей.
ДЯДЯ БОРЯ
Еще один экземпляр, о котором можно рассказывать часами. Экстрасенс, самоделкин, мозгоеб, алкоголик, живодер.
Любит, гад, собак или кошек вешать. Он буквально кайфует, наблюдая, как из глаз его жертвы уходит жизнь. Когда ему надо выпить, он чует спиртное сквозь любые преграды. Однажды старший сын, пусть его имя останется за кадром, чтобы дядя Боря не выпил купленную для дня рождения водку, зарыл ее в огороде. Дядя Боря нашел.
Как уже наверно стало понятно, живет он в частном доме.
Раньше, когда его теща была жива, она жила с ними. Дядя Боря ненавидел ее сильнее, чем любил водку. Он даже ставил на нее капканы – протягивал провод под напряжением по грядкам. Как он объяснял членам семьи, это от наркоманов, которые лазают по дворам. Пару раз бабушку било током, но обошлось – напруга слабая. А один раз дядю Борю самого долбануло током, да так… Вышел он поссать, да за провод струей и зацепился.
Несколько раз он пытался пойти на тещу в штыковую, но когда она сама отбивалась, когда его дети урезонивали.
Детей у него двое. Старший вполне нормальный мужик. Младший, Люсик, пошел по его стопам. Напившись, дядя Боря с Люсиком устраивают поножовщину, и только фантастическая живучесть позволяет им все еще оставаться в этом мире.
Зато дети родителей в их семье всегда называют на «вы». Кстати, Макариус родителей тоже называл на «вы».
ПРОФЕССОР ИЗ МОСКВЫ
Приняли в нашу больницу на работу одного врача. Главный врач тогда был в отъезде, и замещала его заведующая поликлиникой. Приняла она того мужика, и даже не посмотрела, что у него медицинского стажа за последние 20 лет всего несколько месяцев, да и те он проработал в тюремной больнице. Понравился он ей, а он видный, красивый мужик, или денег дал… Короче, приняла она его, а он оказался алкоголиком, и, наверное, голубым. Потому что в больнице одиноких баб много, они все к нему, а он на них ноль внимания. Сошелся он с санитаром из санэпидемстанции. Как у него дежурство, так приглашает он этого санитара, и вместе они там пьют. А недавно напились до того, что нарядили этого санитара в белый халат и пошли в два часа ночи по палатам. Этот врач представил того, как профессора невропатолога из Москвы, который здесь проездом… Что они с больными там только ни делали: и по ногам били и пальцы в глаза и уши совали… А утром, когда пришли врачи в отделение, больные, значит, принялись им рассказывать, что у них был профессор из Москвы…
НА СВОЮ ГОЛОВУ
Как-то наш глава районной администрации, а у нас районная круче городской, забрел в нашу полуклинику подлечиться. Назначили ему капельницу. А тогда или праздник был, или наоборот. В общем, медсестра поставила ему капельницу и забыла. Забыла и ушла домой. Когда же все лекарство выкапало, глава сначала долго кричал и звал на помощь. Когда же до него дошло, что помощи ждать не от кого, он лично выдернул иглу из вены и покинул больницу.
Как он на следующий день чистИл персонал!
-Если вы, - кричал он, - так со мной обошлись, то как вы лечите обычных людей?!!
ХАРАКТЕР
После ВТУЗа окончил я РГУ факультет психологии, потом двухгодичный курс гештальтпсихологии, потом… Благодаря этому я превратился из бесхребетного слизняка в человека, который, когда надо, может сказать «нет».
Одним из первых испытал на себе перемену в моем характере Петр Севостьянович, давний друг семьи, мой крестный отец и аферист-авантюрист первой гильдии. Был он казачьим полковником, и когда он появлялся в форме при погонах и орденах (они все там с синдромом Брежнева), я обычно его подначивал:
-В каком полку служили? - спрашивал я, или, указывая на крест, как бы между прочим сообщал, - у моего прадеда похожий был, правда, за Брусиловский прорыв.
Повадился одно время Петр Севостьянович к маме чуть ли не каждый день на консультации. После каждого визита, как положено, денежка на стол… Вот только заявлялся он и в десять и в одиннадцать ночи. А если она ложилась после девяти, у нее потом поднималось ночью давление.
-Петр Севостьянович, вы могли бы приезжать до девяти? – Попросил его я, когда мне надоело делать матери уколы.
-Не получается. Думаешь, как еще деньги зарабатываются?
-Не знаю, как у вас что зарабатывается, но если еще раз явитесь среди ночи – спущу с лестницы, - пообещал я.
Петр Севостьянович аж побелел, но ничего не сказал. Зато в гости заезжать стал вовремя, да и в гостях вел себя поскромней.
СУДЬБОНОСНЫЙ СОН
Раньше Андрей, я о нем уже писал, был вполне нормальным человеком. Тех, кто его не знал, правда, шокировало то, что будучи накачанным, как какой-нибудь браток-бычара, он читал Ницше в оригинале и мог связать не то, что два, а даже три слова. Все изменил сон.
Приснилось ему, что в прошлой жизни он был евреем. Но он не доучил тору, и поэтому он вернулся в наш мир в теле не еврея, чтобы закончить начатое тогда. Решив это дело проверить, он выяснил, что фамилия, которая якобы была у него в прошлой жизни, действительно достаточно распространенная в Европе еврейская фамилия, и что его сон полностью согласуется с иудейскими религиозными представлениями. С тех пор он учит тору, не ест больше свинину, и все глубже и глубже проникается иудаизмом.
ПЯТНО НА МОЕЙ РЕПУТАЦИИ
Мне тогда было лет шестнадцать, не больше.
Прибегает ко мне Очир, мы тогда с ним дружили.
-Дай двадцать копеек.
-Зачем?
-Катяха знаешь?
-Ну.
-Он за стакан семечек отсасывает.
-А у двоих отсосет?
-Куда он денется.
Семечки мы купили, кстати, у матери того самого Катяха.
Но больше у меня с мужиками ни-ни.
ГЕНА
Тот еще кадр. Подобно героям детской песенки он сделан из выпивки, шашлыков, похоти, бесшабашности, маниакальной потребности врать и страсти к купеческим замашкам. Был он одно время моим начальником, сначала заведующим отделением, затем и директором «Здравицы». Директором он пробыл недолго – убрали за выпивку.
После этого он работал массажистом у нас в больнице, затем в Ростове. Затем поназанимал у всех денег и смотался в Москву. Вернулся. Какое-то время жил без нашего ведома у нас на даче под навесом. Пару раз приходил к нам помыться, переночевать, пожаловаться на судьбу… В последний раз приперся пьяным в сракотень в два часа ночи. Я не выдержал и послал его на хуй.
У Шамана на Гену зуб. Была у Шамана девушка Оля. Их романтические отношения, дальше которых они так и не зашли, тянулись лет шесть. Была она слегка не в себе, что объяснялось наследственностью и воспитанием. Ее дядя был официальным шизофреником. Раз в неделю он совершал глобальное открытие, способное перевернуть весь мир. Бабушка была тихой дурочкой по призванию. Она хорошо знала мою маму и приходила к нам раз в неделю рассказать об Олечке. Какая она умница, как ей нравится Валера (я), какой Шаман нехороший, и как она хочет выйти за меня замуж. Олечкина мама страдала большевизмом и мужененавистничеством. Секс для нее был сродни ядерной войне. Всю свою жизнь она учила Олечку, что мужики – это нечто среднее между крысами и тараканами. Сначала я думал, что Олечкина страсть ко мне не что иное, как бабушкины бредни, но оказалось, что бабушка говорит чистую правду. Попадая в мое поле зрения, Олечка превращалась в плакат: ВОЗЬМИ МЕНЯ. Она отдалась бы где угодно и когда угодно. Везет же мне на таких.
Еще она была без ума от всевозможных артистов. Всевозможные же артисты, приезжая к нам с гастролями, останавливались в те времена в «Здравице» на бывшей обкомовской даче, чуть позже ее занял наш глава. Олечка донимала меня просьбами устроить ей доступ к телу очередной звезды. Я познакомил ее с Геной. Гена сказал о’кей. Вот за право прислуживать Киркорову она и расплатилась с Геной своей девственностью.
Любую бабу Гена рассматривал как свою потенциальную любовницу. Не брезговал он и женами своих друзей. Не стала исключением и Вера. Она тоже работала в Здравице. Ее муж прозябал кем-то в спорткомитете, а в свободное от работы время считал себя лучшим другом Гены. Дружили они той дружбой, что воспета на страницах не одной тонны литературных изысков. Они делили все: кров, еду и Веру, о чем муж, как ему собственно и полагалось, не догадывался. Наверно он был единственным, кто не знал о Гене и Вере.
Когда Гена, будучи в великом подпитии, признался ему во всем, разразился скандал. Вера оказалась под перекрестным огнем. Муж, не переходя на нормативную лексику, гнал ее из дома, а Гена предлагал ей руку и сердце. Когда они достали ее окончательно, она отбила у своей подруги мужа-бизнесмена, и ушла к нему. При этом ее бывший муж продолжал дружить с Геной.
Еще будучи директором, Гена познакомился с дочкой бывшего начальника ГАИ, известного своей безбедностью. Была она некрасивой двадцатилетней дурочкой (Гене было сорок) и считала себя прогрессивно развитой. Нахваталась она прогресса, учась где-то там, в Москве, и теперь он лез у нее отовсюду. Она до тошноты пичкала нас с Геной книжками по бытовой психологии, чем-то о «помоги себе сам». От Гены она родила дочку, после чего они поженились. С приданым Гене не повезло. Папочка с его богатством жил сам по себе. Он мог, конечно, распить с Геной бутылочку другую, но менять свою фамилию на Спонсор не собирался. Теща – вылетая мадам Стороженко. Гена летал у нее, как пчелка.
В его обязанности входило: чистить свинарник, пахать в огороде, приносить деньги, быть всегда под рукой, снимать с тещи сапоги и выполнять прочие разовые поручения.
Когда он окончательно спился, теща лишила его родительских прав и нагнала восвояси незадолго до того, как послал его я.
Пару раз после этого он звонил, рассказывал, что живет нормально. Набивался, наверно, к нам в гости на дачу, но мы его не пригласили.
ПЕС И КОТ
На даче прибился к нам настоящий бандитский кот с вечно пораненной мордой и бахромой вместо ушей. Тогда у нас была собака. Овчарка-переросток Витязь. Он котов терпеть не мог. Ну а чтобы вместо кота у нас не получился труп кота, собаку мы привязывали. Тогда кот, сволочь, садился в двух сантиметрах от исходящего в бессильной злобе Витязя и принимался вылизывать себе шкуру. Один раз он побывал в зубах у Витязя, но ушел. Отомстил. Когда Витязь спал, он запрыгнул ему на голову, дал пару раз когтями и удрал.
Когда Витязь умер, мы похоронили его на даче. Так кот ходил к нему на могилу и сидел на ней с грустным выражением лица.
КАК НАДО ЖЕНИТЬСЯ
Андрюша женат дважды. В первый раз он женился потому, что они с будущей женой решили купить машину на совместно нажитые деньги, они тогда уже какое-то время просто жили вместе. Жениться решили без всего этого шоу для дебилов.
Пришли в загс подавать заявление. Работница загса просто охренела, когда увидела, как он записывает в еженедельник день и час своей свадьбы.
На свадьбу он опоздал. Женились они в будний день, и он задержался на совещании.
Во второй раз обошлось без эксцессов. Нашли они с его нынешней женой какой-то загс чуть ли не в подвале дома. На свадьбу пришли фактически в домашней одежде. Расписались, вернулись домой и легли спать.
НЕКРОФИЛИЯ
У Андрюши на работе была собака, которая кого-то там покусала. Ну и директор распорядился, чтобы ее живодеры пристрелили. Не успели те ее пристрелить, как к ней подбежала другая собака и принялась ее ебать. За что и была тоже убита.
СИТУАЦИЯ
По кладбищу, оно же парк, чуть ли не волоком тащат упившегося вусмерть подростка. Его голова свисает вниз. Его постоянно рвет. К этой компании бежит какая-то тетка и орет на все кладбище:
-Стойте! Подождите! Это мой сын!
Подбегает, хватает его за волосы, поднимает ему голову, смотрит.
-Нет, это не мой сын, - почему-то разочаровано говорит она и уходит.
ПАРТИЗАНЫ
В школе у нас был тир. Были свои мелкашки для стрельбы и два или три калаша для сборки-разборки. Для чего-то заставили нас, разумеется, под присмотром учителя по НВП, нести это все в военкомат. А путь туда шел через кладбище. Идем, видим, бабка возле могилки вошкается. Тут кто-то возьми и спроси:
-Бабуля, ты здесь немцев не видела?
ПИДОРАЗ
Напротив нас жила бабушка Трофимовна. Мы дружили, к тому же родители и она хотели, чтобы я женился на старшей ее внучке. Поэтому она чувствовала себя вроде как моей бабушкой. Когда родители уезжали, она за нами присматривала, так что была в курсе, что мы вытворяли, но никогда родителям не стучала.
Один раз заходит она к нам во время очередного гай-гуя и спрашивает:
-Ребята, вы меня извините, но кто из вас пидораз?
-Наверно, я, - грустно ответил Птер.
РАССКАЗ ПАШИ МОРОЗОВА
Поехали мы как-то с братом за картошкой куда-то в Курскую губернию. Взяли здесь машину арбузов, и туда, на картошку менять. Килограмм арбузов – 2 килограмма картошки. Меняли-меняли, уже и менять запарились, а арбузов все равно полно. Уже домой возвращаться надо… тут к нам мужик подваливает.
-Я, - говорит, - заберу у вас все арбузы, но только по цене один к одному.
Мы для приличия подумали немного, и согласились. Все равно уже домой надо.
-Только, - говорит мужик, - надо немного проехать.
Как завез он нас, мама! Вокруг поля, ни дороги, нихрена. И ни одного человека. Я уже все на свете проклял, что согласился с ним ехать. Завезет, сейчас, думаю, грохнет по голове, и хрен кто когда найдет. Заехали мы в какую-то деревню. Там мужики, значит, машину грузят, а нас в дом. Хата… Земляной пол, как была поштукатурена, так и все. Ни обоев, ничего. Тут же куры-гуси, скотина какая-то. Ужас.
-Где тут у вас туалет? – Спрашиваю.
-Там, - машет рукой, - через комнату.
Заходим в комнату, а там на замызганной кровати бабка сидит. Маленькая, беззубая, морда острая, и усы. И нос… Я таких носов еще не видел. Настоящий мультяшный нос, живой, подвижный, ползающий чуть ли не по всему лицу.
-Вы это… - говорит бабка, - самогонки того?
Сама спрашивает, а сама уже бутылку из-под кровати тянет. Бутыль как в кино. Литров на несколько. Здоровенная. Внутри какое-то мутное пойло. Пить мы, естественно, отказались. Они там у себя ко всему привычные, а нам еще живыми домой добраться надо.
-Тогда я сама, - сказала бабка, налила себе хозяйскую кружку и выпила.
Тут хозяева ужинать собрались, ну и нас, значит, к столу. Пить мы отказались категорически, а поесть на дорожку – это другое дело. На обед у них была курица и борщ. Начали они почему-то с курицы. Налили себе по стакану, и кастрюлю на стол. Открыли крышку, а оттуда, значит, ноги торчат вместе с лапами. Вытаскивают курицу, а она в перьях. Потрошеная, правда. Хряпнули они по стакану, и за курицу. Тут бабка хватает ножку, и вместе с перьями ее в рот. Жует своим беззубым ртом, рычит, чавкает, а изо рта во все стороны перья торчат. Не стали мы эту курицу есть. Думаем, по тарелке борща, и домой. Наливают нам борщ. Бабка тут как тут.
-Вам луку поплевать? - Спрашивает.
Ну, думаем, лук – это хорошо. Тогда она берет луковицу, чем-то (зубов у нее нет) начинает мелко-мелко ее грызть, а потом нам в тарелки эту кашицу и сплюнула.
По дороге домой уже мне брат и говорит:
-Хорошо еще, что ты не видел, как они борщ варят. Представь себе. Лето, жара. Полная хата мух. На стене на веревке висит кусок старого, вонючего сала, весь черный от мух. На печке варится борщ. Хощяйка берет это сало и кидает его в кастрюлю. Прокипятила какое-то время, и снова на стенку.
ПС. Как-то раз к Морозовым приехали родители Паши. Мама решил помочь по хозяйству и вычистила до бела все сковородки с до этого антипригарным покрытием.
КОНТРМЕРА
Идет Андрюша по улице. Видит, к нему пацан попрошайка идет. Уже скорчил жалостливое выражение на лице, уже приготовился деньги клянчить, тут Андрей ему и говорит:
-Пацан, дай рубль.
СУХУМИ
В девяностые, незадолго до того, как там началась война по отделению Абхазии от Грузии, мы небольшой компанией отмечали Новый год в Сухуми у друзей.
Добрались мы на поезде до Адлера, а там до Сухуми уже на «Икарусе». Куда там Шумахеру до водителя нашего автобуса! Добрались мы без происшествий чудом. Сели на автовокзале на нужный уже городской автобус, едем. К водителю подходит какой-то тип, что-то ему говорит, после этого водитель объявляет:
-Граждане пассажиры, наш автобус больше не следует маршрутом таким-то, а следует таким-то. Народ это воспринял, как так и надо. Как мы узнали чуть позже, общественный транспорт тогда в Сухуми был более чем демократичным:
Водители выезжали на маршрут, когда хотели. Цену назначали сами. Заработав достаточно денег, возвращались домой. Ни расписания, ни графика работы…
Тридцать первого числа ходим, гуляем. На улице тепло, хоть в майке ходи. Заходим в магазин, а там водка! По госцене! Без очереди! И это во времена сухого закона. В Ростове в канун праздников водка вообще не поднималась на высоту прилавка.
В другом магазине очередь за коньяком. Очередь человека четыре. Коньяк армянский, десятилетний. Цена доперестроечная.
Когда пришло время возвращаться домой, на вокзал ехали на такси. Водитель, мужик лет шестидесяти, узнав, что нам надо побыстрей, врубил на полную громкость «Металику», надавил двумя ногами на «газ» и попер дворами, по тротуарам, через футбольные поля…
ВЕНИКИ
Однажды, когда Благородный Дон служил в армии, заставили их для части веники вязать. Привезли им для этого машину травы. Они в кузов, а там - ТРАВА, в смысле она самая. Целый кузов травы! Большая часть, конечно, ушла на веники, но на веселую службу тоже хватило.
ГИПС
У Птера был «Запорожец» и мотоцикл. Запорожец у него был четырехмерным, а иначе как еще объяснить, что мы ездили в нем вдевятером. У него вечно гнало масло из-под прокладки, поэтому сзади из багажника валил дым, как от стада «Камазов», а иногда и вырывалось пламя.
Карма у «Запорожца» была ужасной. Где бы Птер ни оставлял машину, люди наваливали вокруг кучи мусора. Да и жил он не долго – через шесть месяцев он почил.
Мотоцикл мы с Васей брали у Птера покататься ночью. Разумеется, он об этом ничего не знал. Разбились мы с Васей на этом мотоцикле, но отделались легким испугом. Вася что-то сломал, а я получил хорошую ссадину и ушиб коленного сустава. Ну и чтобы обездвижить мне сустав, наложили на ногу гипс от щиколотки до бедра. А так как наступать на ногу было больно, мама принесла мне костыль. С одной стороны хорошо – бабушки в автобусе место уступают, в институте зачеты нахаляву ставят. С другой… Ни выкупаться, толком, ни посрать. Дома, чтобы сесть на унитаз, мне приходилось распахивать настежь дверь в туалете. В общественном же месте, в больнице, например мне пришлось пару дней полежать, на унитаз жопой не сядешь. И приходилось мне срать, присев на одной ноге.
АРИФМЕТИКА
Одно время в Аксае существовал детский досуговый центр «Дружба». Сейчас его снесли, и на его месте строят жилой дом. Птер подрабатывал в «Дружбе» руководителем музыкального кружка. Днем он учил детей играть на всяких инструментах, а вечером к нему приходили мы. А так как объясняться на вахте, к кому мы идем и зачем, никто не хотел, мы ходили к нему через окно.
Вахтерши охреневали: приходит на репетицию два-три человека, а выходит десять-пятнадцать.
ВСПОМНИЛ
Пока в «Здравице» я делал вид, что работаю, а начальство делало вид, что платит, всех все устраивало. Потом же они решили, что я за их подаяние, зарплатой это не назовешь, должен работать по-настоящему, и я ушел.
Зашел потом как-то в гости. У них там, как обычно, детский оздоровительный лагерь. Пионеры от пяти до шестнадцати…
Разговариваю с массажистками. Вдруг один из пионеров лет так десяти мне говорит:
-А я вас узнал. Вы меня стихотворению научили.
-Да? И что за стихотворение? – Спрашиваю я, не подумав.
-Шли по лесу гномики –
Оказались гомики.
Все засмеялись, начали меня подкалывать: чему я деток учу. А я и говорю этому пионеру:
-Тогда держи еще стишок:
Шли по лесу медики –
Оказались педики.
СВОИ
Как это часто бывает, Андрюша покупал фрукты на базаре у одних и тех же людей. Они и фрукты давали ему получше, и цену делали пониже. А однажды, Андрюша заявился на базар, не помню уже почему, с религиозной книгой. Одна страница по-русски, другая на иврите. Ну и когда доставал он деньги, положил книгу на прилавок. Увидев, что читает Андрюша, продавец спросил:
-Так вы таки из наших?
Оказывается, Андрюша, сам того не ведая, тарился у единственного еврея на весь базарчик.
ШУРИК
После смерти отца со мной такое случилось, что я чуть не умер сам. Просыпаюсь среди ночи, а на стуле возле кровати сидит НЕКТО и на меня смотрит. Фигура вроде бы человеческая, только вытянутая по вертикали. Рост около полутора метров. Сидит, молчит, смотрит.
Я же боюсь пошевелиться. Просидел он у моей постели так вот ночами недели две. Я ночью чуть не усерался от страха перед ним, а днем от страха перед возможным сумасшествием.
Постепенно я к нему привык и даже дал имя: Шурик. Кстати, «видел» его не только я. Шаги по квартире слышала и мама. А однажды он перепугал Дюка.
Мама осталась ночевать на даче, ну а Дюк засиделся у меня. Вдруг слышим, как кто-то хлопает входной дверью, идет на кухню, гремит кастрюлями, и так далее.
-Кто это? – Спрашивает Дюк.
-Пойди посмотри.
Он идет на кухню. Там никого. Дверь же заперта на задвижку, то есть никто ключом открыть ее не мог.
ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК
А однажды я видел черного человека. Он шел по улице за моим окном. Была ночь, но ярко горели фонари. Это был не человек в черной одежде, не негр, а совершенно черный человек, как будто его вырезали из трехмерного аналога черной бумаги.
КАВКАЗСКИЙ ОБЫЧАЙ
Эту историю рассказал мне один знакомый грузин.
Если кто не знает, на Кавказе обычную работу считали данью советской власти, а деньги зарабатывали как бы отдельно. Там шабашили все, включая гаишников. Причем гаишники останавливали всех, не важно, нарушил ты или нет. Остановили, виноват, не виноват - дай человеку рубль, ему тоже жить надо, и езжай дальше. Штраф тогда был три рубля. Останавливают слишком часто, просто скажи, что уже останавливали там-то и там-то, и все, езжай дальше. Ну а если нарушил, то с тебя тоже рубль.
Так вот, останавливает гаишник утречком этого грузина, а у того ничего кроме червонца.
Гаишник говорит:
-А меньше нет? У меня сдачи не будет.
А этот возьми и ответь:
-А ты возьми, а потом просто вычитай из этой суммы, а когда закончится, я еще дам.
Заплатил так несколько раз, гаишники его за это зауважали, и перестали останавливать.
ХХХ
Раньше, когда я брал трубку, вместо «алло» я говорил: «Приемная Гиммлера». Потом, когда начали звонить клиенты, я больше не мог себе этого позволить.
НАПУГАЛИ
Как-то раз, а нам тогда было уже по «за тридцать», гуляя по славному городу Аксаю, по практически безлюдному частному сектору, мы с Удавом прикололись и начали облаивать низколетящие самолеты. То есть, когда над нами пролетал самолет, мы поднимали морды вверх и лаяли на все лады.
Идем. Навстречу мужик. И тут самолет. Ну мы с удавом и давай на него лаять. Мужик развернулся и текать.
ПРЕДСМЕРТНОЕ ТВОРЧЕСТВО ПТЕРА
Как-то раз, находясь в состоянии коматоза, я задумался, стоит ли жить тебе в этом мире, что он для тебя представляет, и зачем тебе все это. Ведь ты находишься уже на той стадии жизни, когда все понятно, где жизнь, где смерть, и для тебя уже не существует разницы т.к. ты прекрасно осознаешь, что смерть – тоже жизнь, только в другом теле, уже давно для тебя Страница автора: www.stihija.ru/author/?Михайлов~Валерий Подписка на новые произведения автора >>> |
