Та-та-ти-та-та-та-там… За стеной кто-то наигрывал ноктюрн Шопена. Он очень хорошо помнил эту мелодию. Помнил ее до малейшего кусочка, до последней капельки. Когда-то - он был еще маленьким - его мама играла эту мелодию на стареньком пианино. Пианино стояло в углу их небогатой квартирки и таинственно отливало черным матовым волшебством. Это было одно из ярких мгновений детства, одно из тех мгновений, которые навсегда врезаются в хрупкую память ребенка, словно в податливую клейкую субстанцию и остаются там навсегда. И сквозь эти кусочки цветного стекла он, став уже взрослым, по-прежнему глядел на мир, вынимая их из пестрой мозаики своего детства - то тот, то иной. То же он чувствовал и теперь. Он разглядывал вечернюю комнату, заполненную мягким светом уличных фонарей сквозь этот обломок цветного стекла, этот обломок детства, вырванный им привычным движением из мозаики, составлявшей все его существо.
Та-та-ти-та-та-та-там…, доносились из-за стены приглушенные звуки рояля. Она сидела напротив, безразлично отхлебывая остывший кофе из чашки. Она не знала этой мелодии, она просто молчала, уставив взгляд в пространство. Быстро смеркалось. Это был один их тех длинных осенних вечеров, когда лето еще рвется из последних сил, доказывает свое право на существование, кусается, царапается, бессильно пытаясь вырвать у обнаглевшей осени свое право на престол. Осень цинична, она спокойна и холодна, расчетлива до неприличия. Она уверенна в себе и ей нет никакого дела до того, что какое-то лето пытается ей что-то доказать и уже, обессилев, все ж бьется под ее пятой, пытаясь вымолить хоть капельку, хоть немножко времени чтобы пожить еще. Осень глуха, она не слышит. У нее есть более важные дела.
Наступил момент, когда молчание становилось уже неприличным. Тишина повисала в пространстве, слышались лишь ватные звуки проезжающих за окном машин и легкое звяканье хрусталя в шкафу. Он молчал. Он не мог подыскать в копилке, где хранились все его слова, все его чувства, которые он вкладывал в эти слова, ничего, ни малейшего намека на спасение. Вот полочка с добрыми словами, вот добрые чувства, которыми можно снабдить любое из этих слов, чтобы затем нежно преподнести или же с ненавистью метнуть его. Вот полочка со злыми, вот соответствующая полочка с чувствами, вот безразличие, злость, ненависть - здесь есть все, но чего-то все же не достает. Чего? Звуки ноктюрна стихли. На удивление небрежное начало было с лихвой компенсировано удачной, мягкой, как поступь молочного котенка, кодой. Такой нежной и непритязательной, что ему захотелось заплакать, разбить эту мозаику, которую он лелеял в дальнем уголке своей души, и забросать Ее мелкими разноцветными осколками. Она по-прежнему безразлично вливала в себя столь опостылевший и к тому же порядком поостывший кофе, глядела в никуда и, что было самое страшное, молчала. Иногда люди делают довольно странные вещи. Иногда их просто невозможно понять.
Кода, мягка как поступь молочного котенка и безразличная, холодная как сталь, словно осень - циничная и расчетливая. Кода!
Страница автора: www.stihija.ru/author/?Шурентий Подписка на новые произведения автора >>> |
